yadocent (yadocent) wrote,
yadocent
yadocent

Categories:

«ЖИЗНЬ»

Начинаю разбирать автобиографические записки отца
«1. В вечерней школе рабочей молодежи кончилась третья четверть. Еще до звонка начали выходить из классов, горячо обсуждая итоговые оценки. Из 10-го «а» вышли два ученика-ремесленника; они шли молча, прислушиваясь к спорам одноклассников. Уже на улице, прыгая через лужи, один сказал «Троек нет за четверть, ну и хорошо». Другой побольше ростом не ответил. Потом пробурчал ни к кому не обращаясь «Радуйся и веселися, десятый класс одно, а институт другое. Я то – он перешел на другой тон – почему то уверен, что конкурс пройду... но вот с ремесленным, не знаю как». Оба они с детства знали друг друга, находились в одних условиях и понимали один одного с полунамеков. Первого звали Николай, второго Сергей. Они как-бы дополняли друг друга. Самоуверенность Сережи в отношении института дополнялась осторожностью Ника, который все время рассчитывал на провал, чтобы, если не примут не очень смущаться. Желания же учиться у него было сколько угодно. Правда на него наезжала иногда такая чертовщина, что хотелось бросить все и 10 класс и теорию в ремесленном, ничего не думать и ожидать «манны с неба». Сергей был упорнее, ему и уроки легче давались, особенно математика, у Ника же с косинусами и логарифмами было плохо; сказывалось незнание программы 5-7 классов, сказывалось и то что в 8 классе пришлось всего 3 месяца поучиться, все прошлое казавшееся тогда таким не нужным, требовалось знать.
До Учкомбината дошли молча, молча разделись и легли в постели. В комнате, находившейся на 4-ом этаже было холодно. Из плохо замазанных окон дуло. Не спалось ни тому, ни другому. Каждый думал о своëм. Но все-же когда из репродуктора раздались звуки гимна, утомленные за день ребята, раскидавшись в постелях, спали.



2. Наступил март. Полетели однообразные дни. Уроки в ремесленном, уроки в школе. Учить, учить, учить. Иногда от напряжения болела голова. Но надо, приближались итоговые испытания в ремесленном... Остались считанные дни.
Среда, четверг, пятница. В субботу, не досидев двух последних уроков, Николай ушел домой. С утра был мороз, потом «расквасило»: грязь была ужасная. Николь проклял все на свете пока добрался до рудника. По родным с детства улицам пошлось легче. Вот и дом.
- Завтра мне 19 лет. – вспомнил он, - Мать икры наверное испечет...
Но назавтра вышло все не так, как он думал. В такой большой семье, как семья Кашазовых, каждый день были события. От ничтожного чиряка схватила «младенческая» полторагодовалую Нину, первую дочку счастливой пары. Смерть витала над домом, но венчальное платье и святая вода, которой врачевали ребенка родители «сделала своë дело», Нина осталась живой. Потом разыгралась ссора. «Напрасно, - думал Николай, - многие думают, что конфликты между «свекрухой» и «невесткой» принадлежность книг о царской, забитой России». Крики и ругань из соседней комнаты, где помещалась еще одна чета Кашазовых, доказывали обратное. Невеселые мысли копошились в голове, рождая сомнение о возможности счастья самого Николая. Портило настроение и известие о гибели от выпала на Щ-кой шахте пятидесяти двух человек.

Юбилейный день был испорчен. В это время Сергей, более счастливый, чем именинник, играл на баяне «Березку», лихо растягивая меха. Радужные образы «[зачеркнуто] людей» заволакивали туманом его голову. Под музыку все кажется легким и исполнимым. Забыта тригонометрия и приближающиеся испытания, забыто и то, что лежат невыученными 50 немецких слов. Впереди перспектива, сияющая: кино, игра на танцах и две девочки. Именно две, а не одна. Одна создавала бы видимость настоящего увлечения, а вдвоëм они служат ширмами друг для друга. Он не отдавал предпочтения ни той ни другой. Обе они, повидимому, ему не нравились, но своим присутствием они скрашивали однообразность лиц, которых за неделю можно насмотреться «досхочу» в ремесленном...
Сергей пришел домой в 2 часа ночи, в глазах прыгали чертики сна, невыносимо ныли пальцы на левой руке. – «Ну и тугие же бассы на баяне...» думал он засыпая. Над ним тихо тикали часы, незаметно ползла по цифрам стрелка. Шесть! Пора вставать! – будила мать Сережу. Тот бурчал – «Не успеешь лечь, уже и вставать надо». Однако встал. Подставил голову под кран, холодная вода освежила его. Быстро поел и оделся. И когда шахты загудели на 7, Сережа уже заходил в дом Кашазовых.
3. Слезши с окна, Николай нервно заходил по комнате. Упорно не запоминалось слово Begeisterung, а тут еще и радио играет Моя Москва... и выключить нельзя надо знать время, а то опоздаеш на уроки. Взял прикрутил чтобы играло тише... Все равно чертовски неохота учить.
Наконец пропищало полдень. Николай сошел на 2-ой этаж. На уроке не сиделось, физвоспитание опять «пробастовал». «Ничего не хочется, а завтра экзамен» - думал он. Но математика по правде сказать его совсем не волновала, чувствовалось, что сдаст. Так оно и было на другой день, в субботу. Необыкновенно легкие задачи письменной работы – спецучеты. И Николай и Сергей сдали первыми. Потом они писали решения задач соученикам. Ассистент делал вид что ничего не замечает. Устный экзамен оказался еще легче чем контрольная работа. Получив пятерки Николай и Сергей Кашазов отправились по домам. Первый на рудник в 10 км от города, второй на станцию где жил его отец. Сергей пообещал со станции зайти к Николаю в понедельник, когда будет идти в город. В понедельник должны быть экзамены по русскому, надо не опоздать.
С учительницей по русскому Николай был давно не в ладах и поэтому опасался экзамена и боялся как бы не было подвоха с еë стороны. Диктанты он всегда писал на 4, изредка на 3. Литература давалась ему легко. Помогала начитанность и умение говорить (ведь литература не геометрия еë трудно ограничить рамками общепринятых аксиом). Но экзамен прошел замечательно. 5 по диктанту (прямо чудо для Ника) 5 по литературе. Потом сдали электро-технику и через день черчение. Все. Теперь можно денька трипогулять. Как раз с 1-го апреля принялось за землю солнце: высохла. Ребята с 4-го этажа пускали голубей из бывших «шпаргалок» и тетрадей. Долой! Ничего не нужно!
Дома Николай взял велосипед и сразу поехал в город, потом съездил на станцию Х-во, к Сергею. Со станции дорога шла под гору. Разогнав машину Николай долго летел по дороге с упоением глотая весенний воздух.
- Как хорошо, однако жить! – думал он. Вместе с ветром уносились слова:
- А в нашей буче, боевой кипучей... Легко слагались на музыку стихи Маяковского.
4. Рудник обстраивался со всех сторон. По 3 по 4 в день собирались дома. Росли, как грибы после дождя. Там где когда то стоял бастион, со времени гражданской войны, динамитный погреб; там где ребята когда-то жгли из перекатиполя костры и рубили саблями упрямые подсолнухи уже возвышались здания: дет-садик, магазин, достраивался клуб.
Кашазовы заволновались. Застраивались даже планы, которые были розданы в прошлом году на дома рабочим Шахты-Нольной. Николай (тезка нашего Ника) имел план и боясь, как бы его не застроили решил в воскресенье начать класть стены. Фундамент и цоколь были уже давно готовы.
В воскресенье собралось человек десять знакомых Ольги и Николая. День выдался хороший. Работа спорилась.
Вечером «улаштували» гулянку. Ник в первый раз в жизни напился пьяный. Мутило, кружила голова. На утро итти в город, а голова болит: перепробовал все средства и воду с содой, и пирамидон, и мороженое, пока старое и верное средство, рюмка водки, не помогло.
В следующее воскресенье дом достраивался. Рабочие цинично шутили, отпугивая этим женщин, подносящих кирпичи. Ник усердно делал замесы. К 11 часам «зашабашили», стены возвышались до крыши.
На этот раз Ник не пил. Самогон опротивел. Так у него было с конфетами прошлым летом: в течение августа он съел их около 10 килограммов. Потом несмотря на свою страсть к сладкому почти совсем перестал их брать. Старая история!
5. – Сегодня надо белить комнату – тоном не допускающим возражения сказал ученикам 13-ой группы мастер. Этот мастер, Абрам Карц, был прислан с завода в группу слесарей КИП, как специалист по приборам, но зная приборы он не знал ремесленников и поэтому его плохо слушали. В результате, после завтрака ребята свободные от работы, сделали «обрыв», остались наши знакомые, Сергей Кашазов и Николай Доровский да еще два ученика. Ник сам всегда уходил по субботам домой, но на этот раз остался на консультацию, которая должна была быть в воскресенье, в школе.
Известно как могут белить ребята не штукатуры по профессии, да еще когда на улице солнце, трава (весна в тот год была ранняя), волейбол, когда остальные жильцы комнаты гуляют. И в голове Чудикова сложился план мести злостным лодырям. Чудиков оправдывал свою фамилию, на шалости у него был поистине актëрский талант. Николай, Сергей и Герасинко поддержали Василия Чудикова. Составился союз четырех и койки двох особенно выделявшихся лентяев стали превращаться в «черт знает что».
Бедный Горб! Если бы ты видел что делали над твоей постелью. Лили на матрац воду, насыпали в наволочку извести, вымочили простыни и полотенце топтали ногами, плевали и .... пусть проницательный читатель сам догадается что может выдумать буйная фантазия мальчишки ремесленника. Потом кровати Горба и Скаченко выбелили усерднее чем белили стены. Постели выглядели как мокрые, грязные и ощипанные курицы.
На тут на беду залетел старший комендант. Увидев кровати (мокрую постель ребята успели накрыть чужими одеялами) он сразу побежал за директором. Но ребята не зевали. Простыни в тумбочки, матрацы в угол; а на кровати провинившихся поклали все сухое и чистое. Директор был обманут. Но проделкам «белильщиков» не было конца, облили из окна дежурного коменданта, налили в уборной воды по колена, и их подвиги были вознаграждены: на обед мастер не выдал чека предложив ультиматум идти к дииректору с покаянием.
Да разве мальчишка будет просить прощения. Как бы не так, - сказал Чудиков и сам написал записку в столовую «Выдать чек...» и так далее, мол мастер уже помиловал «шалунов». Получив чек Василий переправил 4 порции на 7 на чем был пойман и начались мытарства. Хорошо хоть, что Ник успел «спереть» записку из столовой на которой Чудиков заковыристо вывел фамилию Карц. От директора к завучу от завуча к замполиту водили Василия, но тот упрямо молчал.
После ужина пошли на танцы. Николай и Сергей несмотря на то, что им было уже по 19 танцевать не умели. Ник пробовал было с одним, но сразу получил «расчет». Брало зло. Какой нибуд пацан лет 13-14 танцует, а тут не умеешь. До конца не досидел, ушел читать «Мартин Иден». Лежал до 2 часов ночи, читал, рядом Сергей читал задачи «с применением тригонометрии». Удивительная книга, - думал Ник о прочитанном, - как то аж страшно, какой упорный человек этот Мартин, нечеловеческая настойчивость его добилась своего и ... какой конец. Любят все таки писатели в автобиографических романах показывать свою смерть да так красочно, что можно подумать и правда Джеку Лондону приходилось тонуть. Потом еще «Художник» Тараса Шевченко тоже трагически погибает да еще полусумасшедшим. Что за прихоти! С этими мыслями Ник спал и проснулся.
На консультации в школе не сиделось. Даром только оставался думал Ник. Сергей думал иначе, он выжимал заранее все шансы на серебряную медаль».
Вопрос знатокам: в каком году происходят описываемые события?
[УПД]


Tags: наследство
Subscribe
promo yadocent december 2, 05:31 1
Buy for 80 tokens
"Второй Майдан" начался в натуре после резонансного побития "онижедетей". Давеча господин Зеленский, называющий себя "президентом украины", по случаю очередной годовщины изъявил желание встретиться с оными субъектами. По этому поводу экс-министр юстиции Украины Елена…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments