Возражения? Дополнения? Поправки?
Отечественная война 1812 года, даже отвлекаясь от двухсотлетнего юбилея, который мы отмечаем, остается предметом наибольшего числа исследований по сравнению с любым другим событием в истории России до 1917 года. Специально о войне написано более 15 тысяч книг и статей. Самыми фундаментальными и известными остаются работы военного историка Модеста Богдановича «История Отечественной войны 1812 года» в 3 томах (1859-1860), академика Евгения Тарле «Нашествие Наполеона на Россию» (1937), нашего современника Николая Троицкого «1812. Великий год России» (1988), «Отечественная война 1812 г. История темы» (1991), «Александр I против Наполеона» (2007) и др. Особо отметим 4-томное «Описание Отечественной войны в 1812 году», выпущенное к ее 25-летнему юбилею по высочайшему повелению императора Николая 1 под авторством председателя Военно-цензурного комитета А.И. Михайловского-Данилевского, бывшего в войну адъютантом Кутузова. Именно в нем война с Наполеоном или «французская кампания» впервые была названа «Отечественной войной».
К сожалению, развивающиеся в стране в последние 25 лет тенденции дегероизации и очернения нашего прошлого, переписыванию истории с предельно негативными оценками всех аспектов российской действительности, не обошли стороной эту тему. Яркий пример – некий Евгений Понасенков, блогер «Эха Москвы» и автор книги «Правда о войне 1812 года» (2004), недавно разразившийся очередной статьей «Почему войну 1812 года никак нельзя назвать «отечественной» в августовском номере журнала «Дилетант». Уровень его аргументации вполне соответствует названию журнала. Это разухабистые рассуждения в стиле «Находясь во власти своих личных амбиций и болезненных комплексов Александр I развязал войну еще в 1805 году, сколотив Третью антифранцузскую коалицию… молодой царь питал маниакальную зависть к «античному герою» Наполеону… Александру было наплевать на интересы своей страны, на гибель подданных, на милосердие Наполеона, на его настойчивые предложения мира... именно Александр I вопреки интересам своей страны начал войну против Наполеона… Русские люди вновь поработали «пушечным мясом» на кухне неуравновешенного царя и хитрых английских банкиров… Наполеон не только не собирался переходить границу, но, располагая достоверными сведениями разведки, готовился к обороне от агрессии Александра… никаких планов не то, что захвата, но и вторжения в Россию у Наполеона не было и быть не могло».
Любителю подобных риторических упражнений вряд ли возможно что-нибудь доказать, поэтому просто напомним общую картину события, ставшего финальной частью мировой эпохи Наполеоновских войн.
Тильзитский мир 1807 года, завершивший проигрышную для России череду войн в составе антифранцузских коалиций начала XIX века, фактически стал только длительным перемирием, ибо не устранил глобальных политических и экономических противоречий между феодально-крепостнической Российской империей и молодой, энергичной и агрессивной ранне-буржуазной Французской империей. Откровенное стремление Наполеона к единоличной гегемонии в Европе, непрекращающиеся экономические потери России от участия в навязанной Континентальной блокаде и начавшаяся в 1810 году «таможенная война» наглядно свидетельствовали о неизбежном столкновении.
Не станем отрицать и личностные факторы. Александр I как дуайен королевских фамилий Европы прохладно относился к «выскочке» Бонапарту и дважды (в 1808 и 1810) отклонял его предложения российскому царствующему дому о заключении династического брака (с сестрой Александра великой княжной Екатериной или великой княжной Анной). Со другой стороны, Наполеон создал на польских землях Варшавское герцогство и поддерживал мечты местной шляхты о воссоздании независимой Польши в границах бывшей Речи Посполитой, т.е с отторжением от России украинских и белорусских земель, а в 1810 году аннексировал владения герцога Ольденбургского, родственника Александра I. Царь требовал передать Варшавское герцогство в качестве компенсации герцогу Ольденбургскому или ликвидировать его как самостоятельное образование, но безуспешно.
Заключенные зимой 1811/1812 гг союзные договора Франции с Австрией и Пруссией, добавили в антироссийскую коалицию еще 50 тыс. солдат. Причем расплачивался Наполеон с ними еще не завоеванными российскими территориями. Со своей стороны Россия в апреле 1812 успела заключить союзный договор со Швецией (у которой Наполеон отхватил земли Померании) и завершить тянувшуюся уже 5 год очередную войну с Турцией (Бухарестский мир 22.05.1812).
Великая армия Наполеона, подтянувшаяся летом 1812 к пограничному Неману, насчитывала 10 пехотных и 4 кавалерийских корпуса общей численностью свыше 610 тыс.ч., при 1372 пушках. Из этих солдат только половина были французами, остальные: поляки, немцы из мелких государств Рейнского союза и Пруссии, итальянцы, испанцы, хорваты, австрийцы, португальцы, швейцарцы и пр. Пестрый нацсостав являлся слабой стороной армии. Следствием его стал, например, большой размах дезертирства, особенно в иностранных частях. Этот момент, недооцененный Наполеоном, как отметил французский историк Мари-Пьер Рей, стал одной из составных окончательного проигрыша.
Противостоящие ей на западной границе русские войска насчитывали всего 240 тыс.ч. при 934 орудиях. Причем они были разделены на три армии (М.Б.Барклая-де-Толли, П.И.Багратиона и А.П.Тормасова), прикрывавшие петербургское, московское и киевское направления соответственно. Также в Молдавии против Турции стояла Дунайская армия адмирала Чичагова (55 тысяч, 202 орудия), в Финляндии против Швеции стоял корпус генерала Штейнгеля (19 тысяч, 102 орудия), а в районе Риги находился отдельный корпус Эссена (до 18 тысяч). Стратегический кабинетный план штабного генерала Пфуля, основанный на обороне из Дрисского лагеря, хотя и был одобрен императором Александром, но в ходе боевых действий быстро показал свою несостоятельность ввиду стремительного наступления Наполеона.
16 июня глава французского МИДа герцог де Бассано издал ноту о прекращении дипломатических сношений с Россией, уведомив об этом официально европейские правительства. 22 июня французский посол Ж. А. Лористон заявил российскому министру Н.Румянцеву: «моя миссия окончилась, поскольку просьба князя А.Б. Куракина (российский представитель в Париже) о выдаче ему паспортов означала разрыв, и его императорское и королевское величество с этого времени считает себя в состоянии войны с Россией» (Е.Понасенков. Правда о войне 1812 года. С. 137 – 138). В тот же день Наполеон из ставки в Вилковишках (Литва) выступил с «Декларацией о войне с Россией» (La déclaration de guerre à la Russie), которую в отечественной историографии именуют «Воззванием к армии», считая, что «наполеоновская армия без объявления войны перешла русскую границу». Текст гласил: «Солдаты! Вторая польская война началась. Первая окончилась в Фридланде и в Тильзите. В Тильзите Россия поклялась быть в вечном союзе с Францией и в войне с Англией; ныне она нарушает свои клятвы!… Вторая польская война будет для французского оружия столь же славна, как и первая… положит конец гибельному влиянию России, которое она в течение пятидесяти лет оказывала на дела Европы» (Е.Тарле. Нашествие Наполеона на Россию. – Собр. соч. в 12 томах. - Т. 7. - 1959 - с. 475).
На фоне столь откровенной агрессивности просто смехотворными выглядят тезисы Понасенкова, что-де «Французы перешли Неман только потому, что больше стоять друг напротив друга и ждать «у моря погоды» (или, когда в тылу Австрия и Пруссия открыто перейдут на сторону России!) было невозможно!... Со стороны Франции – кампания 1812 г. есть классический случай самообороны». Это можно квалифицировать как откровенный резунизм. Понасенков откровенно копирует Суворова–Резуна, заявляя, что якобы Сталин/Александр сами планировали напасть на Германию/Францию.
На самом деле в ночь на 12 (24) июня 1812 года именно французские войска начали форсировать пограничную реку Неман и в этот же день вошли в российский город Ковно. Противостоять им было практически некому, ибо с русской стороны попадались лишь редкие казачьи разъезды. Переправа 220 тысяч солдат (первая линия Великой армии) заняла 4 дня. Вечером 24 июня император Александр I на балу у Беннигсена в Вильно и получил доклад о вторжении. Пытаясь приостановить войну, царь 26 июня выслал к императору генерал-адъютанта А.Д.Балашова с личным письмом, но миссия оказалась неудачной.
Русские армии отступали по всем направлениям, уходя из-под удара, которым Наполеон намеревался их разгромить и уничтожить. Позиция у Дрисского лагеря оказалась малоудачной, к тому же 2 армия не успела своевременно подойти и занять позиции для согласованных действий с 1 армией. Поэтому 2(14) июля Барклай начал отход от Дриссы на Витебск-Смоленск. Александр, видя провал утвержденного им плана Пфуля и не желая брать ответственность за неизбежное дальнейшее отступление, 6 (18) июля покинул армию и отбыл в Петербург, не оставив официального преемника на посту главнокомандующего. Его функции по должности военного министра унаследовал командующий 1 армии генерал от инфантерии М.Барклай-де-Толли, который с арьегардными боями у Витебска и Островны отвел армию к Смоленску. Сюда же с аналогичными боями у Романова и Салтановки через Минск-Несвиж-Бобруйск-Мстиславль подошла 2 армия П.Багратиона.
Не оставалась без дела и 3 армия Тормасова, нанеся поражение корпусу Ж.Ренье у Кобрина (27 июля). На соединение к ней двинулась из Молдавии армия П.Чичагова.
Под давлением царя и генералитета, настойчиво требовавших активных действий, Барклай решился дать Наполеону бой под Смоленском. В ожесточенном двухдневном сражении 16-17 августа французы понесли большие потери, но вынудили русские войска отступить. Трофеями победителей стали руины горящего города и начало развертывания «народной войны»: уже в Дорогобуже начались пожары; Вязьма была покинута жителями, а через 2 часа после вступления французов и здесь вспыхивает пожар; Гжатск совершенно пуст и вся местность, через которую проходит Великая Армия, опустошена отчасти жителями, отчасти войсками. По некоторым данным, именно после Смоленского сражения Наполеон сделал замаскированное предложение мира царю Александру I, но ответа не получил.
Продолжающееся отступление обострило отношения между полководцами, в обществе нарастало недовольство «немцем» Барклаем и 17 августа на заседании специально созданного Чрезвычайного комитета главнокомандующим единогласно был утвержден генерал от инфантерии Михаил Кутузов, весьма популярный после заключения им почетного Бухарестского мира. Вступив в командование, однако, он продолжил линию Барклая, отказавшись от плана дать бой у Царева Займища и снова отступив на восток.
Следующим пунктом остановки стала подмосковная деревня Бородино. Дальнейшее отступление означало сдачу Москвы и Кутузов решился дать генеральное сражение. К тому времени Великая армия истаяла до 135 тыс.ч., русские же войска за счет стягивания резервов составляли около 130 тыс., то есть силы почти сравнялись. Ожесточенные атаки французов на укрепленные позиции русских (Шевардинский редут, Семеновские флеши и батарея Раевского) привели к большим потерям обеих сторон (40-58 тыс. у Наполеона и 40-45 тыс. у Кутузова). Бородинская битва считается самым кровопролитным в истории среди однодневных сражений. Как образно выразился генерал А.Ермолов, «французская армия расшиблась о русскую армию».
В оценке сражения отечественная историография и западная кардинально расходятся. Наши, основываясь на реляции Кутузова «Место баталии нами одержано совершенно, и неприятель ретировался тогда в ту позицию, в которой пришёл нас атаковать», приписывают победу русским войскам; западные, опираясь на мемуары Наполеона «С 80 000 армией я устремился на русских, состоявших в 250 000, вооружённых до зубов и разбил их», засчитывают победу ему.
Понеся тяжелые потери, Кутузов твердо решил ради сохранения армии оставить Москву и на знаменитом совете в Филях 13 сентября продавил это решение вопреки мнению большинства генералов. Русская армия без боя оставила древнюю столицу и отошла на юг в Тарутинский лагерь под Калугой.
Вступление Наполеона в Москву 14 сентября не принесло ему ожидаемого мира. В тот же вечер в городе начались пожары, уничтожившие большую часть домов. Французы расстреляли до 400 человек «низкого сословия», обвинив их в поджогах, но город это не спасло. Зимовка в сгоревшем городе, без какого-либо систематического снабжения разлагала Великую армию, превращая ее в банду мародеров.
Троекратные попытки Наполеона добиться заключения мира (через генерала И.Тутолмина, через И.Яковлева и через Ж.Лористона) оказались безуспешными: Александр не отвечал. Тем временем в стране развернулось настоящее народное движение сопротивления. От пассивного саботажа (отказ давать оккупантам какой-либо провиант и фураж) крестьяне переходили к активному сопротивлению. Летучие отряды Д.Давыдова, А.Сеславина, А.Фигнера рвали сильно растянутые коммуникации Великой армии, партизанские отряды Е.Четвертакова, С.Шубина, Г.Курина, Е.Стулова, Василисы Кожиной уничтожали отряды фуражиров и квартирьеров. Согласно манифесту от 6 июля формировалось народное ополчение, насчитывавшее за всю кампанию 1812 года до 400 000 ч.
Кстати, это имело прямое отношение и к Украине. На Правобережье ровно за неделю до начала войны полковнику Витту было поручено организовать Украинское конное войско в составе четырех полков общей численностью 3600 человек. В эти полки записывали мещан и крестьян, как крепостных, так и казенных, с обязанностью «иметь лошадь, конскую сбрую и мундирную одежду по образцу». Еще 9 казацких полков сформировала Полтавская губерния, на основании царского указа от 25 июня 1812 года. Один из полков — 5-й — формировал отставной драгунский офицер Иван Котляревский — автор знаменитой «Енеиды, на малороссійскій языкъ перелицованной». Черниговская губерния дала еще 6 казачьих полков по 1200 человек. И еще 25 783 ратника земского ополчения, из которых создали 10 пехотных,5 конных полков и артиллерийские команды. Эти части использовали для обороны Черниговщины.
Именно общенациональный подъем на защиту отечества стал главной причиной поражения Наполеона и поводом для названия войны «Отечественной». По мнению Н.Троицкого, в единении русской армии с народом надо искать источник её мощи в 1812 году.
6 (18) октября внезапной атакой казаков Орлова-Денисова и корпусов Беннигсена и Милорадовича на р.Чернишене было нанесено поражение частям маршала Мюрата. Тарутинский бой стал знаковым событием, ознаменовавшим переход инициативы в войне к русской армии. Уже на следующий день Наполеон начал отступление из Москвы по Калужской дороге. Но у Тарутино его встретили сильно укрепленные позиции Кутузова
24 октября состоялось ожесточенное сражение под Малоярославцем. Город восемь раз переходил из рук в руки. В конце концов французам удалось захватить его, но Кутузов занял укреплённую позицию за городом, которую Наполеон не рискнул штурмовать. К тому времени русские войска насчитывали уже 97 тыс. регулярных войск, 20 тыс. казаков, 622 орудия и более 10 тыс. ратников ополчения; Наполеон же имел под рукой до 70 тысяч боеспособных солдат, кавалерия практически исчезла, артиллерия была значительно слабее русской. Перевес стал нагляден.
Наполеон был вынужден отступать по старой разоренной Смоленской дороге. Его все более разлагающуюся армию тревожили постоянными атаками с флангов двигающиеся параллельным курсом русские части, летучие отряды, казаки и партизаны. Бои под Вязьмой (3 ноября), Ляхово (9 ноября), Красным (15-18 ноября) все более ухудшали его положение. Особенно кровопролитной оказалась битва на Березине 27-29 ноября, где при переправе Наполеон потерял 21 тыс. ч. из 30 тыс. Добравшись до Вильны, 5 декабря император передал командование Мюрату и отбыл в Париж набирать новую армию. 14 (26) декабря 1812 остатки Великой армии перешли Неман в обратном направлении.
Главным итогом Отечественной войны 1812 года стало практически полное уничтожение армии Наполеона. Из 610 тыс. солдат армии вторжения (по подсчетам Клаузевица) назад вернулись лишь 35 тыс., причем «все в весьма жалком состоянии», по слова м прусского чиновника Ауэрсвальда, который вел подсчеты (Ф.Меринг. История войн и военного искусства.— СПб, 2000.— С.323). Безвозвратные потери русской армии М.Богданович оценил в 210 тысяч солдат и ополченцев.
Поражение Наполеона в его русском походе окончательно подорвало силы Французской империи и стало началом ее заката. Таким образом, именно Россия сыграла ключевую роль в радикальном изменении политической истории всей Европы, которая пошла совсем в другом направлении. И в этом состоит историческое значение Отечественной войны 1812 года.
К сожалению, развивающиеся в стране в последние 25 лет тенденции дегероизации и очернения нашего прошлого, переписыванию истории с предельно негативными оценками всех аспектов российской действительности, не обошли стороной эту тему. Яркий пример – некий Евгений Понасенков, блогер «Эха Москвы» и автор книги «Правда о войне 1812 года» (2004), недавно разразившийся очередной статьей «Почему войну 1812 года никак нельзя назвать «отечественной» в августовском номере журнала «Дилетант». Уровень его аргументации вполне соответствует названию журнала. Это разухабистые рассуждения в стиле «Находясь во власти своих личных амбиций и болезненных комплексов Александр I развязал войну еще в 1805 году, сколотив Третью антифранцузскую коалицию… молодой царь питал маниакальную зависть к «античному герою» Наполеону… Александру было наплевать на интересы своей страны, на гибель подданных, на милосердие Наполеона, на его настойчивые предложения мира... именно Александр I вопреки интересам своей страны начал войну против Наполеона… Русские люди вновь поработали «пушечным мясом» на кухне неуравновешенного царя и хитрых английских банкиров… Наполеон не только не собирался переходить границу, но, располагая достоверными сведениями разведки, готовился к обороне от агрессии Александра… никаких планов не то, что захвата, но и вторжения в Россию у Наполеона не было и быть не могло».
Любителю подобных риторических упражнений вряд ли возможно что-нибудь доказать, поэтому просто напомним общую картину события, ставшего финальной частью мировой эпохи Наполеоновских войн.
Тильзитский мир 1807 года, завершивший проигрышную для России череду войн в составе антифранцузских коалиций начала XIX века, фактически стал только длительным перемирием, ибо не устранил глобальных политических и экономических противоречий между феодально-крепостнической Российской империей и молодой, энергичной и агрессивной ранне-буржуазной Французской империей. Откровенное стремление Наполеона к единоличной гегемонии в Европе, непрекращающиеся экономические потери России от участия в навязанной Континентальной блокаде и начавшаяся в 1810 году «таможенная война» наглядно свидетельствовали о неизбежном столкновении.
Не станем отрицать и личностные факторы. Александр I как дуайен королевских фамилий Европы прохладно относился к «выскочке» Бонапарту и дважды (в 1808 и 1810) отклонял его предложения российскому царствующему дому о заключении династического брака (с сестрой Александра великой княжной Екатериной или великой княжной Анной). Со другой стороны, Наполеон создал на польских землях Варшавское герцогство и поддерживал мечты местной шляхты о воссоздании независимой Польши в границах бывшей Речи Посполитой, т.е с отторжением от России украинских и белорусских земель, а в 1810 году аннексировал владения герцога Ольденбургского, родственника Александра I. Царь требовал передать Варшавское герцогство в качестве компенсации герцогу Ольденбургскому или ликвидировать его как самостоятельное образование, но безуспешно.
Заключенные зимой 1811/1812 гг союзные договора Франции с Австрией и Пруссией, добавили в антироссийскую коалицию еще 50 тыс. солдат. Причем расплачивался Наполеон с ними еще не завоеванными российскими территориями. Со своей стороны Россия в апреле 1812 успела заключить союзный договор со Швецией (у которой Наполеон отхватил земли Померании) и завершить тянувшуюся уже 5 год очередную войну с Турцией (Бухарестский мир 22.05.1812).
Великая армия Наполеона, подтянувшаяся летом 1812 к пограничному Неману, насчитывала 10 пехотных и 4 кавалерийских корпуса общей численностью свыше 610 тыс.ч., при 1372 пушках. Из этих солдат только половина были французами, остальные: поляки, немцы из мелких государств Рейнского союза и Пруссии, итальянцы, испанцы, хорваты, австрийцы, португальцы, швейцарцы и пр. Пестрый нацсостав являлся слабой стороной армии. Следствием его стал, например, большой размах дезертирства, особенно в иностранных частях. Этот момент, недооцененный Наполеоном, как отметил французский историк Мари-Пьер Рей, стал одной из составных окончательного проигрыша.
Противостоящие ей на западной границе русские войска насчитывали всего 240 тыс.ч. при 934 орудиях. Причем они были разделены на три армии (М.Б.Барклая-де-Толли, П.И.Багратиона и А.П.Тормасова), прикрывавшие петербургское, московское и киевское направления соответственно. Также в Молдавии против Турции стояла Дунайская армия адмирала Чичагова (55 тысяч, 202 орудия), в Финляндии против Швеции стоял корпус генерала Штейнгеля (19 тысяч, 102 орудия), а в районе Риги находился отдельный корпус Эссена (до 18 тысяч). Стратегический кабинетный план штабного генерала Пфуля, основанный на обороне из Дрисского лагеря, хотя и был одобрен императором Александром, но в ходе боевых действий быстро показал свою несостоятельность ввиду стремительного наступления Наполеона.
16 июня глава французского МИДа герцог де Бассано издал ноту о прекращении дипломатических сношений с Россией, уведомив об этом официально европейские правительства. 22 июня французский посол Ж. А. Лористон заявил российскому министру Н.Румянцеву: «моя миссия окончилась, поскольку просьба князя А.Б. Куракина (российский представитель в Париже) о выдаче ему паспортов означала разрыв, и его императорское и королевское величество с этого времени считает себя в состоянии войны с Россией» (Е.Понасенков. Правда о войне 1812 года. С. 137 – 138). В тот же день Наполеон из ставки в Вилковишках (Литва) выступил с «Декларацией о войне с Россией» (La déclaration de guerre à la Russie), которую в отечественной историографии именуют «Воззванием к армии», считая, что «наполеоновская армия без объявления войны перешла русскую границу». Текст гласил: «Солдаты! Вторая польская война началась. Первая окончилась в Фридланде и в Тильзите. В Тильзите Россия поклялась быть в вечном союзе с Францией и в войне с Англией; ныне она нарушает свои клятвы!… Вторая польская война будет для французского оружия столь же славна, как и первая… положит конец гибельному влиянию России, которое она в течение пятидесяти лет оказывала на дела Европы» (Е.Тарле. Нашествие Наполеона на Россию. – Собр. соч. в 12 томах. - Т. 7. - 1959 - с. 475).
На фоне столь откровенной агрессивности просто смехотворными выглядят тезисы Понасенкова, что-де «Французы перешли Неман только потому, что больше стоять друг напротив друга и ждать «у моря погоды» (или, когда в тылу Австрия и Пруссия открыто перейдут на сторону России!) было невозможно!... Со стороны Франции – кампания 1812 г. есть классический случай самообороны». Это можно квалифицировать как откровенный резунизм. Понасенков откровенно копирует Суворова–Резуна, заявляя, что якобы Сталин/Александр сами планировали напасть на Германию/Францию.
На самом деле в ночь на 12 (24) июня 1812 года именно французские войска начали форсировать пограничную реку Неман и в этот же день вошли в российский город Ковно. Противостоять им было практически некому, ибо с русской стороны попадались лишь редкие казачьи разъезды. Переправа 220 тысяч солдат (первая линия Великой армии) заняла 4 дня. Вечером 24 июня император Александр I на балу у Беннигсена в Вильно и получил доклад о вторжении. Пытаясь приостановить войну, царь 26 июня выслал к императору генерал-адъютанта А.Д.Балашова с личным письмом, но миссия оказалась неудачной.
Русские армии отступали по всем направлениям, уходя из-под удара, которым Наполеон намеревался их разгромить и уничтожить. Позиция у Дрисского лагеря оказалась малоудачной, к тому же 2 армия не успела своевременно подойти и занять позиции для согласованных действий с 1 армией. Поэтому 2(14) июля Барклай начал отход от Дриссы на Витебск-Смоленск. Александр, видя провал утвержденного им плана Пфуля и не желая брать ответственность за неизбежное дальнейшее отступление, 6 (18) июля покинул армию и отбыл в Петербург, не оставив официального преемника на посту главнокомандующего. Его функции по должности военного министра унаследовал командующий 1 армии генерал от инфантерии М.Барклай-де-Толли, который с арьегардными боями у Витебска и Островны отвел армию к Смоленску. Сюда же с аналогичными боями у Романова и Салтановки через Минск-Несвиж-Бобруйск-Мстиславль подошла 2 армия П.Багратиона.
Не оставалась без дела и 3 армия Тормасова, нанеся поражение корпусу Ж.Ренье у Кобрина (27 июля). На соединение к ней двинулась из Молдавии армия П.Чичагова.
Под давлением царя и генералитета, настойчиво требовавших активных действий, Барклай решился дать Наполеону бой под Смоленском. В ожесточенном двухдневном сражении 16-17 августа французы понесли большие потери, но вынудили русские войска отступить. Трофеями победителей стали руины горящего города и начало развертывания «народной войны»: уже в Дорогобуже начались пожары; Вязьма была покинута жителями, а через 2 часа после вступления французов и здесь вспыхивает пожар; Гжатск совершенно пуст и вся местность, через которую проходит Великая Армия, опустошена отчасти жителями, отчасти войсками. По некоторым данным, именно после Смоленского сражения Наполеон сделал замаскированное предложение мира царю Александру I, но ответа не получил.
Продолжающееся отступление обострило отношения между полководцами, в обществе нарастало недовольство «немцем» Барклаем и 17 августа на заседании специально созданного Чрезвычайного комитета главнокомандующим единогласно был утвержден генерал от инфантерии Михаил Кутузов, весьма популярный после заключения им почетного Бухарестского мира. Вступив в командование, однако, он продолжил линию Барклая, отказавшись от плана дать бой у Царева Займища и снова отступив на восток.
Следующим пунктом остановки стала подмосковная деревня Бородино. Дальнейшее отступление означало сдачу Москвы и Кутузов решился дать генеральное сражение. К тому времени Великая армия истаяла до 135 тыс.ч., русские же войска за счет стягивания резервов составляли около 130 тыс., то есть силы почти сравнялись. Ожесточенные атаки французов на укрепленные позиции русских (Шевардинский редут, Семеновские флеши и батарея Раевского) привели к большим потерям обеих сторон (40-58 тыс. у Наполеона и 40-45 тыс. у Кутузова). Бородинская битва считается самым кровопролитным в истории среди однодневных сражений. Как образно выразился генерал А.Ермолов, «французская армия расшиблась о русскую армию».
В оценке сражения отечественная историография и западная кардинально расходятся. Наши, основываясь на реляции Кутузова «Место баталии нами одержано совершенно, и неприятель ретировался тогда в ту позицию, в которой пришёл нас атаковать», приписывают победу русским войскам; западные, опираясь на мемуары Наполеона «С 80 000 армией я устремился на русских, состоявших в 250 000, вооружённых до зубов и разбил их», засчитывают победу ему.
Понеся тяжелые потери, Кутузов твердо решил ради сохранения армии оставить Москву и на знаменитом совете в Филях 13 сентября продавил это решение вопреки мнению большинства генералов. Русская армия без боя оставила древнюю столицу и отошла на юг в Тарутинский лагерь под Калугой.
Вступление Наполеона в Москву 14 сентября не принесло ему ожидаемого мира. В тот же вечер в городе начались пожары, уничтожившие большую часть домов. Французы расстреляли до 400 человек «низкого сословия», обвинив их в поджогах, но город это не спасло. Зимовка в сгоревшем городе, без какого-либо систематического снабжения разлагала Великую армию, превращая ее в банду мародеров.
Троекратные попытки Наполеона добиться заключения мира (через генерала И.Тутолмина, через И.Яковлева и через Ж.Лористона) оказались безуспешными: Александр не отвечал. Тем временем в стране развернулось настоящее народное движение сопротивления. От пассивного саботажа (отказ давать оккупантам какой-либо провиант и фураж) крестьяне переходили к активному сопротивлению. Летучие отряды Д.Давыдова, А.Сеславина, А.Фигнера рвали сильно растянутые коммуникации Великой армии, партизанские отряды Е.Четвертакова, С.Шубина, Г.Курина, Е.Стулова, Василисы Кожиной уничтожали отряды фуражиров и квартирьеров. Согласно манифесту от 6 июля формировалось народное ополчение, насчитывавшее за всю кампанию 1812 года до 400 000 ч.
Кстати, это имело прямое отношение и к Украине. На Правобережье ровно за неделю до начала войны полковнику Витту было поручено организовать Украинское конное войско в составе четырех полков общей численностью 3600 человек. В эти полки записывали мещан и крестьян, как крепостных, так и казенных, с обязанностью «иметь лошадь, конскую сбрую и мундирную одежду по образцу». Еще 9 казацких полков сформировала Полтавская губерния, на основании царского указа от 25 июня 1812 года. Один из полков — 5-й — формировал отставной драгунский офицер Иван Котляревский — автор знаменитой «Енеиды, на малороссійскій языкъ перелицованной». Черниговская губерния дала еще 6 казачьих полков по 1200 человек. И еще 25 783 ратника земского ополчения, из которых создали 10 пехотных,5 конных полков и артиллерийские команды. Эти части использовали для обороны Черниговщины.
Именно общенациональный подъем на защиту отечества стал главной причиной поражения Наполеона и поводом для названия войны «Отечественной». По мнению Н.Троицкого, в единении русской армии с народом надо искать источник её мощи в 1812 году.
6 (18) октября внезапной атакой казаков Орлова-Денисова и корпусов Беннигсена и Милорадовича на р.Чернишене было нанесено поражение частям маршала Мюрата. Тарутинский бой стал знаковым событием, ознаменовавшим переход инициативы в войне к русской армии. Уже на следующий день Наполеон начал отступление из Москвы по Калужской дороге. Но у Тарутино его встретили сильно укрепленные позиции Кутузова
24 октября состоялось ожесточенное сражение под Малоярославцем. Город восемь раз переходил из рук в руки. В конце концов французам удалось захватить его, но Кутузов занял укреплённую позицию за городом, которую Наполеон не рискнул штурмовать. К тому времени русские войска насчитывали уже 97 тыс. регулярных войск, 20 тыс. казаков, 622 орудия и более 10 тыс. ратников ополчения; Наполеон же имел под рукой до 70 тысяч боеспособных солдат, кавалерия практически исчезла, артиллерия была значительно слабее русской. Перевес стал нагляден.
Наполеон был вынужден отступать по старой разоренной Смоленской дороге. Его все более разлагающуюся армию тревожили постоянными атаками с флангов двигающиеся параллельным курсом русские части, летучие отряды, казаки и партизаны. Бои под Вязьмой (3 ноября), Ляхово (9 ноября), Красным (15-18 ноября) все более ухудшали его положение. Особенно кровопролитной оказалась битва на Березине 27-29 ноября, где при переправе Наполеон потерял 21 тыс. ч. из 30 тыс. Добравшись до Вильны, 5 декабря император передал командование Мюрату и отбыл в Париж набирать новую армию. 14 (26) декабря 1812 остатки Великой армии перешли Неман в обратном направлении.
Главным итогом Отечественной войны 1812 года стало практически полное уничтожение армии Наполеона. Из 610 тыс. солдат армии вторжения (по подсчетам Клаузевица) назад вернулись лишь 35 тыс., причем «все в весьма жалком состоянии», по слова м прусского чиновника Ауэрсвальда, который вел подсчеты (Ф.Меринг. История войн и военного искусства.— СПб, 2000.— С.323). Безвозвратные потери русской армии М.Богданович оценил в 210 тысяч солдат и ополченцев.
Поражение Наполеона в его русском походе окончательно подорвало силы Французской империи и стало началом ее заката. Таким образом, именно Россия сыграла ключевую роль в радикальном изменении политической истории всей Европы, которая пошла совсем в другом направлении. И в этом состоит историческое значение Отечественной войны 1812 года.